За пол года до одного из самых страшных терактов в современной истории России, захвата заложников в Беслане 1 сентября 2004 года, у его главного идейного вдохновителя, Шамиля Басаева, «появились свободные две недели, когда под рукой одновременно оказались книга Пауло Коэльо “Книга Воина Света” и компьютер». Результатом стал, наверное, самый дикий и при этом самый простой дискурсивный перенос в истории (поп-)эзотерики — родилась «Книга Муджахида». Получившийся текст был опубликован на сайте чеченской исламской пропаганды «Кавказ Центр» в июле и продвигался как проводник «живительной философии муджахида, его характера, опыта, тактической и стратегической идеи… описанной в художественной форме и с позиции ислама». Как пишет в преамбуле к своему тексту сам Басаев, он «переписал большую её [книги] часть, убрав некоторые излишества, и укрепил всё это аятами, хадисами и историями из жизни асхабов». В действительности в большинстве случаев ему не приходилось делать ничего, кроме замены «Воина Света» на «Муджахида». Удивительным образом до этого пустые и амбивалентные формулы Коэльо приобретали недюжий вес и убедительность. Сравните, к примеру:
Воин света не попадает в ловушку слова «свобода». Если народ его угнетен, свобода становится насущной необходимостью. Воин, взяв меч и щит, борется за нее не на жизнь, а на смерть. Перед лицом угнетения свобода — такое простое понятие; она противопоставлена рабству. … Воин света не считает себя свободным. Он волен в своих поступках, но он раб своей мечты.
Муджахид не попадается в ловушку слова «свобода». Если народ его угнетен, свобода становится насущной необходимостью. Муджахид, взяв оружие, борется за неё не на жизнь, а на смерть. Перед лицом угнетения свобода — такое простое понятие; она противопоставлена рабству. … Муджахид не считает себя свободным. Он волен в своих поступках, но он раб Аллагьа, Милостивого и Милосердного.
Публичные образы Коэльо и Басаева вряд ли могут быть более противоположны. В 2007-м году ООН объявила Коэльо посланником мира, а в 2003-м она же объявила Басаева пособником «Аль-Каиды». Коэльо не провёл и дня в реальной битве, Басаев большую часть своей взрослой жизни управлял войсками в бою. И всё же каким-то образом Коэльо удалось проникнуть во внутренний мир Басаева настолько, что некоторые отрывки будто с него и списаны:
Воин света сидит со своими товарищами вокруг костра. Они рассказывают об одержанных ими победах и радушно принимают приближающихся к костру чужестранцев, ибо каждый из них гордится своей жизнью и участием в Праведном Бою. Воин с воодушевлением говорит о своем пути, повествует о том, как принимал он тот или иной вызов, как отвечал на него, какое решение созрело в нем в ту или иную трудную минуту. И когда он рассказывает об этом, слова его проникнуты романтизмом и дышат страстью. Иногда позволяет он себе чуточку преувеличения. Он помнит, что и предки его время от времени допускали такое.
Любой, кто видел пропагандистские фотографии или вербовочные видео Басаева и его моджахедов, знает, что они действительно сидели вокруг маленьких костров и пили чай из помятых консервных банок, пока сушилась их одежда. Если принять во внимание, что достоинство, гостеприимство и храбрость считаются важнейшими качествами в чеченской культуре и что Басаев по одному из описаний был «наиболее счастлив, когда рассказывал истории о сражениях, заставляя смеяться окружающих его людей», совпадение сногсшибательно.
Главная слабость «Книги Воина Света» как пособия для религиозных воинов обернулась для Басаева преимуществом: неопределённость цели и врага, подвешенность в вакууме отсутствия чётких ценностей и идеалов, опора исключительно на голос Бога, шепчущий «в безмолвии его сердца» — всё это стало пустой формой, в которую осталось влить дух фанатичного религиозного джихада. В мире «Книги Воина Света» нет ни ближайших родственников, ни корней, ни родины, ни национальности, ни религии, ни этноса, ни общественных функций, ни социальной ответственности, ни даже продолжительных общественных отношений. Что делало её глобально привлекательной, сделало её же «идеальной» для вставки в любой контекст, в случае Басаева — в контекст его борьбы с российской властью.
Несмотря на всю мою нелюбовь к текстам Коэльо, похоже, приходится признать, что некой силой они всё же обладают…
- написано по результату прочтения статьи Эдуарда тен Хутена «New Age Spirituality and Islamic Jihad»